Книги из серии "Красная корона. Проза 1918-1920-х годов"

Булгаков Михаил Афанасьевич
  • Теперь, когда наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала «великая социальная революция», у многих из нас все чаще и чаще начинает являться одна и та же мысль. Эта мысль настойчивая. Она — темная, мрачная, встает в сознании и властно требует ответа. Она проста: а что же будет с нами дальше? Появление ее естественно. Мы проанализировали свое недавнее прошлое. О, мы очень хорошо изучили почти каждый момент за последние два года. Многие же не только…

  • Кафе в тыловом городе. Покрытый грязью пол. Туман от табачного дыма. Липкие грязные столики. Несколько военных, несколько дам и очень много штатских. На эстраде пианино, виолончель и скрипка играют что-то разухабистое. Пробираюсь между столиками и усаживаюсь. К столику подходит барышня в белом передничке и вопросительно смотрит на меня. — Будьте любезны, дайте стакан чаю и два пирожных. Барышня исчезает, потом возвращается и с таким видом, как будто делает мне одолжение, ставит предо мной…

  • — А если они не пустят? — Ну-у... не пустят. Дураком не надо быть. Пусть сам бежит. — Ясно, — подтвердил Юрий Леонидович и подбежал к пианино. Уселся, ткнул пальцем в клавиши и начал тихонько: — Соль... до!.. Проклятьем заклеймен... — а Колька, зажав руками рот, изобразил, как солдаты кричат «ура»: — У-а-а-а!.. — Вы с ума сошли оба! Петлюровцы на улице!.. — У-а-а-а!.. Долой Петлю... ап!.. Варвара Афанасьевна бросилась к Кольке и зажала ему рот рукой. Первое убийство в своей…

  • Больше всего я ненавижу солнце, громкие человеческие голоса и стук. Частый, частый стук. Людей боюсь до того, что, если вечером я заслышу в коридоре чужие шаги и говор, начинаю вскрикивать. Поэтому и комната у меня особенная, покойная и лучшая, в самом конце коридора, № 27. Никто не может ко мне прийти. Но чтобы еще вернее обезопасить себя, я долго упрашивал Ивана Васильевича (плакал перед ним), чтобы он выдал мне удостоверение на машинке. Он согласился и написал, что я нахожусь под его покровительством…

  • Разорвало черную кашу метели косым бледным огнем, и сразу из тучи вывалились длинные, темные лошадиные морды. Храп. Потом ударило огнем второй раз, Абрам упал в глубокий снег под натиском бесформенной морды и страшной лошадиной груди, покатился, не выпустив винтовки из рук... Стоптанный и смятый, поднялся в жемчужных, рассыпавшихся мухами столбах. Холода он не почувствовал. Наоборот, по всему телу прошел очень сухой жар, и этот жар уступил место поту до ступней ног. Тогда же Абрам почувствовал,…

  • — Стой, стой, черт, куда... Дверь распахнулась, и ворвалась растрепанная женщина. Лицо ее было сухо и, как мне показалось, даже весело. Лишь после, много времени спустя, я сообразил, что крайнее исступление может выражаться в очень странных формах. Серая рука хотела поймать женщину за платок, но сорвалась. — Уйди, хлопец, уйди, — приказал полковник, и рука исчезла. Женщина остановила взор на обнаженном полковнике и сказала сухим бесслезным голосом: — За что мужа расстреляли? — За що треба,…

  • Булгаков, конечно, был яростным противником тех идей и той «практики», которую он наблюдал в 1919 г. и в Киеве (печально знаменитые киевские чрезвычайки состояли в основном из «интернационалистов»), и на Кавказе. Не могли у него вызвать одобрения и появившиеся на эту тему литературные сочинения. Но, понимая, что противостоять общепринятому направлению открыто нельзя, Булгаков в очень мягкой форме, но по сути высказал прямо противоположные взгляды. Писатель показал, что приезжающие в Россию китайцы…

Популярные книги

Annotation Всю свою жизнь я посвятил изучению целительского мастерства, стал лучшим, самым сильным лекарем в своем мире... Но брат почему-то решил, что я буду претендовать…

Глава 1 Я прошёл в комнату. Ярослав лежал весь покрытый потом. Не тратя время, я откинул простыню, принялся осматривать рану. Кожа вокруг была красной, слегка…